Хотя сих пор Москва не получила значительных преимуществ от китайской инициативы, известной как «Один пояс, один путь» (ОПОП), существует огромный нереализованный потенциал привлечения китайских инвестиций в инфраструктуру и промышленность России. Как только были разосланы приглашения на форум ОПОП в Пекине, намеченный на 14-15 мая, появилась информация о том, что российский президент Владимир Путин намерен принять участие в мероприятии.
У России те же проблемы, связанные с ОПОП, что и у Индии. Путин заявил в ходе круглого стола в Пекине: «Важно, чтобы все интеграционные структуры, как существующие в Евразии, так и вновь формирующиеся, основывались на универсальных международно признанных правилах, и, разумеется, принимали во внимание специфические особенности национальных моделей развития государств-участников, а также действовали открыто и прозрачно».
Премьер-министр Индии Моди в своем выступлении сказал почти то же самое. Однако, суть заключается в том, что Россия имеет ясное представление об историческом значении ОПОП, и Путин выразился совершенно однозначно: «Все предлагаемые проекты соответствуют современным тенденциям развития, все это крайне необходимо и востребовано. Именно поэтому Россия поддерживает проект «Один пояс, один путь» и будет принимать активное участие в его реализации совместно с китайскими партнерами, и, конечно, со всеми иными заинтересованными странами.
Путин заявил, что создание пояса экономического развития и организация взаимовыгодной торговли между Азией и Европой, по его мнению, представляет собой важную инициативу, которая учитывает современные тенденции мировой экономики, а также отражает общую потребность в координации различных интеграционных процессов на Евразийском континенте и в других регионах мира.
Основное направление проекта ОПОП должно связать Китай, в частности, провинцию Синьцзян, с остальной Евразией. Китайский «Новый шелковый путь» будет проходить из Синьцзяна через регионы, которые на протяжении Новой истории входили в российскую «сферу влияния», в частности, через Центральную Азию.
Что любопытно, в недавнем сообщении радиостанции «Голос Америки», упоминалось о том, что Китай предложил расширить действие проекта «Китайско-пакистанский экономический коридор» на территории Афганистана и стран Центральной Азии, включая строительство скоростной автомагистрали, связывающей Пешавар и Кабул, которая оттуда пройдет на северо-запад к Кундузу, расположенному на реке Амударья вблизи границы с Узбекистаном и Таджикистаном, «а затем глубже в Центральную Азию».
Эксперты в Москве, безусловно, понимают, что ОПОП – это геополитический проект. По словам директора института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН Виктора Ларина, «инициатива ОПОП прежде всего представляет собой геополитический проект, и лишь во вторую очередь – экономический». Ларин считает курс Си Цзиньпина продолжением политики «открытости» Дэн Сяопина и девиза Цзян Цзэминя «идти вовне». Он сказал: «по мере роста Китая ему нужно всё больше рынков, всё больше сырья. Это все та же идея, которая сегодня получила новую, довольно успешную форму – инициативу «Один пояс, один путь».
Ларин пришел к выводу, что основой геополитической доктрины Пекина, выразившейся в проекте ОПОП, является формирование «мирной международной обстановки», которая может быть создана на основе экономического сотрудничества. В этом отношении внешняя политика России и Китая совпадают. Россия занимает первое место в списке стран, «наиболее дружественных» в отношении ОПОП, составленном на прошлой неделе государственной газетой China Daily.
В сущности дело в том, что Россия не страдает, подобно Индии, обостренным чувством зависти или соперничества по отношению к Китаю, а во-вторых, Россия не отягощена обязательствами перед американской стратегией «разворота к Азии». Кроме того, настойчивые попытки Запада внести разлад между Россией и Китаем не сработали. Алхимия китайско-российского альянса ясно проявляется в сообщениях о недавней встрече Си Цзиньпина с Путиным.
Си Цзиньпин во время этой встречи впервые использовал весьма экстравагантную идиому, сказав, что Китай и Россия «сыграли роль балласта, обеспечившего региональный и глобальный мир и стабильность». Однако, термин «балласт» означает тяжелый материал, используемый для придания кораблю устойчивости. Использованное китайским лидером сильное выражение является чрезвычайно значимым в современной обстановке, когда состояние международного порядка характеризуется крайней волатильностью.
В целом, российские соображения сводятся к привлечению инвестиций в рамках ОПОП, приданию импульса развитию Евразийского Экономического союза за счет его интеграции с ОПОП и активизации тех направлений экономической программы ШОС, которые до сих пор не получили развития. Это не означает, что Россия идет в долговую западню.
Это также не означает, что Китай сможет диктовать свои проекты России или задействовать на ее территории избытки своих производственных мощностей. Это прагматический подход, который становится возможным потому, что Путин держит в поле зрения «общую картину».
Россия спокойно отнеслась к крутой перемене позиции Вашингтона, направившего для участия в пекинском форуме делегацию во главе с высокопоставленным должностным лицом Белого Дома. Она могла предвидеть, что в какой-то момент Трамп поймет, что его план «Америка превыше всего», и мощный двигатель стимулирования глобального экономического роста, каким является инициатива ОПОП, являются идеальным союзом.
А самое главное в том, что Россия не сомневалась, что Китай с энтузиазмом будет приветствовать такое развитие событий. Достаточно прочесть китайский комментарий об «эффекте домино», который мог бы служить иллюстрацией изменения позиции США по отношению к проекту «Один пояс, один путь». Там ясно сказано: проект ОПОП может прекрасно дополнять американскую стратегию «Америка прежде всего».
Автор — индийский политолог Мелкулангара Бадракумар, в прошлом дипломат, посол Индии, работавший в Советском Союзе, Южной Корее, Шри Ланка, Германии, Афганистане, Пакистане, Узбекистане, Кувейте и Турции. Перевод — Игорь Абрамов.